Life without Romance

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Life without Romance » Жилой район » Квартира Тиберия


Квартира Тиберия

Сообщений 1 страница 30 из 86

1

Просторная, четырех-комнатная квартира с двумя ванными комнатами.

Спальня. Самое малое из всех помещений, вмещает в себя все самое необходимое - кровать, гардеробную комнату, пару кресел, небольшой столик и несколько неярких ламп по тумбочкам. Все выполнено в багряно-серебристо-изумрудных тонах.

Кухня - вторая по величине. Стол, стулья, плита, все как положено.

Кабинет - самая большая комната, и 90% занимают полки с книгами.

Зал - примерно размером с кухню и самая дурацкая комната с кактухуем на самом видном месте.

0

2

Так странно, но мысли не просто путались и переплетались, они как-то одновременно занимали голову мужчины, но при этом выпускали на передний план вопросы, которые вообще точно потом можно было бы узнать. Например, сколько слышал Кель и почему именно он убежал?
Конечно, движения дяди можно расценить по-разному, да и сам он маленько прихуел от такой наглости, и все же… да, он мог предположить, что из чего вытекало, тут, в принципе, все ясно, особенно учитывая то, как теперь пес жался к нему, пытался ловить поцелуи, дышал – так неровно, остановил его, впервые, наверное, в жизни Доктора, когда тот хотел уже ускользнуть за руль…
Все это выдавало их обоих с головой, если не больше, и на губах поневоле появилась улыбка. Не призрак, а вполне настоящая, только вот Аксель ее уже не увидел, погружаясь в беспамятство.
- Да куда я без тебя, идиот…
Коснуться губами лба, убирая с лицо длинную челку, выдохнуть – и перелезть таки за руль, морщась от знания того, что рубашка, как и пиджак, остались в крови. Кажется, и на брюки даже попало – но это от своей собственной руки. Покоситься туда – и забыть, выжимая из машины максимальную скорость, скорее – только успеть зашить все обратно, чтобы не было осложнений, пока он без сознания – так проще, так держать не надо, так – проще для самого Акселя…
Коридоры организации, мед пункт, лица врачей, их разговоры. Непривычно встрепанный Дохтор – и все это мелькает, как кадры из быстрой промотки, совершенно не цепляясь за память. Он в мыслях, он испытывает острую нехватку алкоголя в крови. Все так рядом от этих ощущений – все, что было пережито, все, что с ним было. И то, что было сейчас…
Взаимность? Да, он думал о ней. Он верил в нее, еще тогда, и сейчас…
Было действительно пугающе. Думать даже не об уровне влюбленности парня, а о своем собственном понимании этого чувства. Ведь действительно, на карте уже немного больше, чем позволять песику шляться по его дому, трогать его вещи, тело, покушаться на что-то большее, чем просто быть любовниками…
Дом встретил прохладой и темнотой, на память и на ощупь пройти в спальню, опуская пса на кровать, направляясь к бару – наливая бокал виски, но отпивая первые глотки из горла бутылки. Привести себя в порядок – дело пяти минут, стоит только сходить в душ, смывая с себя хоть немного запах сигарет и больницы, кутаясь в халат и возвращаясь в спальню, подтягивая всегда стоящее у окна кресло к кровати и устраиваясь в нем с бокалом, включая лампу на тумбочке и задумчиво разглядывая тонкие черты Акселя в полумраке комнаты. Нет, все же сегодняшний день изрядно его подкосил, пить, не ощущая вкуса, прикрыв глаза и стараясь просто не вспоминать про боль. Даже если она будет снова…
Разве он умрет от этого? От чувств не умирают. А терять… он уже научился.

0

3

Хорошо все-таки было, что Кель потерял сознание. Боль никак не хотела оставлять его уже почти сутки, так настойчиво и упорно находя все новые и новые лазейки для того, чтобы вернуться. А сейчас, кажется, еще и крови потерял больше, чем следовало бы. Когда он вообще успел довести раны до такого запущенного состояния всего за пару-тройку часов? Кто и когда успел навредить и ему, ведь только, что парень кого-то бил и пинал не могло сделать со швами то, во что они превратились. Странно...
Но Аксель точно никак не мог об этом думать, даже если бы хотел. Сознание благополучно улетучилось, оставляя его в гордом одиночестве в какой-то пушистой белизне. Опять-таки странно. Раньше всегда были только холод и тьма, а сейчас все в точности до наоборот.
Но и это неважно. Сейчас он был совершенно безобидным, и это даже казалось абсолютно нереальным. Собственно из-за этого "казалось" врачи все-таки и подстраховались, благоразумно пользуясь общим наркозом. Келя вообще без него невозможно было заставить подпустить к себе врача с чем-то серьезнее ватного тампона.
В голове мелькали какие-то странные и совершенно абстрактные картинки, и парень не мог сказать с полной уверенностью, когда именно это началось. Но все же он постепенно начинал приходить в себя, сдавленно постанывая, пытаясь двигаться, отчаянно стараясь перевернуться на бок, но ничем кроме почти незаметных движений пальцами эти попытки не увенчались.
Тяжело. Было просто невообразимо тяжело. Непривычно. Нет, не первый раз приходилось испытывать на себе то, как отступает наркоз и возвращается боль, но сегодня все было иначе. Глухая боль так и не желала отпускать тело, да и сознание было каким-то скованным. Хотелось тепла и ласки, но какой-то отвратительно писклявый голосок внутри головы настойчиво твердил, что Кель этого не достоин, что никогда ему ничего подобного не видать и не испытывать на себе.
Глаза с огромным трудом приоткрылись всего лишь настолько, чтобы через сетку еще сомкнутых ресниц можно было увидеть хоть что-то вокруг. Только вот из всего, что можно было увидеть, песик уловил только фигуру рядом с собой. Такую желанную и родную. Ту, что он почти потерял сегодня.
- Мирча... - улыбка была во всех смыслах этого слова блаженная, а Акселя сложно было пока назвать вменяемым, но ведь именно в таком состоянии люди всегда выдают настоящих себя, просто потому что нет ни сил, ни возможностей скрывать что бы то ни было. Но голос был слишком тихим и хриплым, чтобы можно было его легко услышать, так что была еще надежда скрыть правду хотя бы потому, что никто его просто не услышит. -...люблю тебя...
Или все-таки услышит?
А может, это только мысли и звуков вообще не было?
Неважно.
Уже совсем неважно.

+1

4

Наверное, он просто слишком близко все принимал к сердцу. Да-да, мистер совершенство и Принц Льда умел еще и не такое проделывать - не правда ли, способный малый?
И вот сидел сейчас Тиберий, словно Шекспировский персонаж, глядя на луну за окном, попивая пивными кружками... то есть, стаканами, виски, одну порцию за другой, не примешивая льда, щелочи, спирта, таблеток...
То есть, травиться он не хотел. А вот уйти в забытье - очень. Он понимал, что с мыслями о прошлом и с в таком состоянии на трезвую голову он просто не уснет. А тут еще примешалось волнение за песика, такое непривычное, хотя... в последнее время он уже достаточно волновался за него чтобы понять, что это не просто отеческая забота. И сейчас, чувствуя, что он очнулся, мужчина просто плеснул себе еще виски, перемещая зад на кровать, склоняясь над псом и застывая, слыша его голос. Шепот, не громче шелеста листьев, но он заставляет сердце отмерять совсем уже тяжелый ритм. Тиберий просто захлопал ресницами, не понимая, что губы растягиваются в улыбке, касаясь пальцами щеки парня и не зная даже, как выразить все то, что происходило внутри него.
- Да... я... - "тоже..." - знаю, малыш...
Позволить, наверное, впервые не то что с Акселем, впервые в жизни использовать так называемое "ласковое" словечко. От него наверняка разило виски, да и речь стала совсем немецко-английской, но кого это волнует?
Мужчина действительно был пьян, и еще пара глотков виски не добавило трезвости мыслям, зато подумалось - а может, он уже уснул? И просто видит теплый сон, то, чего ждал так тогда, давно, еще в Германии, в ответ на свои слова, ждал этого, а не смеха, не издевательства над собой и своей гордостью...
- Скажи это снова...
Жаркий шепот, если это пьяный сон - значит Тиберию все можно. Стакан летит к полу, благо, что жидкости в нем уже нет, а мягкий ковер смягчит падение и не даст толстому стеклу разбиться. Прохладная ладонь скользить по здоровому бедру, сминая кожу, губы находят губы - коротко, но жарко, скользя дальше - к шее, не мешая говорить, только слушать - слушать и верить...
Так странно, но мужчина где-то действительно не верил в происходящее. Слишком все было чувственно, слишком громко билось сердце, и слишком теплый был мальчишка под ним. Да, чувства у них совпадали...
Но Тиберий уже однажды раскрывал свое сердце. И что он получил? Только боль. Пусть теперь оно все по-другому. Но ему действительно страшно.
- Скажи... Кель...

0

5

Парнишка даже не сразу осознал, что мужчина уже оказался совсем близко, его тепло чувствовалось телом и от этого снова клонило в сон, но пока было... нельзя? Ему надо было еще какое-то время побыть в сознании (если это вообще оно было, а не сон или собственные безмолвные размышления и мечты), чтобы сказать все то, в чем он и себе-то в обычном состоянии признаться не мог. Но сейчас почему-то очень хотелось. Можно даже сказать, что это было жизненно необходимо.
Увидеть улыбку, услышать слова и почувствовать прикосновение... От всего этого песик совсем уж растаял и почти реально сиял в темноте комнаты. Ему вообще всегда сложно было скрывать свое удовольствие от таких реакций Тиба, с сейчас тем более, просто невозможно было притворяться, невозможно было делать невозмутимое лицо. Здесь и сейчас, в темноте спальни, в слабом свете ночного города за окном вдруг появился безмерно счастливый Кель, улыбающийся совсем тепло и довольно. О чем еще можно было просить?
Невольно прижаться щекой к ладони, а потом и вовсе накрыть ее своей, боясь отпустить и вдруг понять, что ничего этого нет. А если все-таки есть, то Аксель готов был еще и не такое пережить, чтобы получить признание и ласку этого мужчины. Нежность. Он никогда не был с ним действительно груб, всегда выделял среди других, но именно в эти короткие мгновения, когда какой-то слишком ощутимый жар далеко не трезвого дыхания опалял лицо, появилась та настоящая нежность, о которой в глубине души мечтает каждый.
Поймать губы, в третий раз за сегодня, целуя не менее жарко, но в то же время безумно ласково и мягко, пытаясь хотя бы так, без слов, в эти считанные секунды передать все, что он пытался сейчас выразить словами. Слегка запрокинуть голову, с тихим стоном, в котором звучала странная смесь неприятной боли и удовольствия, прогнуться чуть навстречу и обнять. Обнять крепко и цепко, если можно так сказать. Обнять так, как никогда себе не позволял раньше.
- Люблю тебя... очень... - хрипло и все так же тихо выдохнуть, вплетая пальцы в такие темные сейчас волосы, и прикрывая глаза, устало, немного болезненно, но умиротворенно. Тихий вздох вырвался из груди, а песик чуть прикусил губу.
- Наверное, сложно поверить в то, что я... вообще могу понять, что такое любовь, но... я люблю тебя... - прошептать, почти засыпая, но из последних сил борясь с собой.
Нет, это скорее всего все-таки только мысли.
Он никогда бы не осмелился на все это.
Тем лучше. Так никогда не будет слишком больно...

0

6

Он пьян, он был безбожно пьян, а пьяному что?
Море по колено, ночь в семь часов растягивается на сорок восемь, дома – корабль, а любовь…
Вот она, на кончиках пальцев, в прикосновении губ, только дышать его дыханием, ну и что, что углекислый газ вреден. Зато его слова кружат голову не хуже виски – боги, да когда же он успел стать таким сентиментальным и таким чувствительным?
Мистер совершенство медленно, но верно терял землю из-под ног. Только ловит губами его кожу, вдыхать запах, жмурясь и от этого чувствуя еще большее головокружение, не замечая, как снова ловит в поцелуи губы – в легкие, почти незаметные, но черт возьми, когда они в последний раз были в его жизни?
Все было как-то не так, хотелось впитывать в себя эти новые ощущения, брать на полную ту, чего не хватало всю его жизнь. Так странно но…
Пьяный Тиберий не хотел давать себе отказа в этих эмоциях, только прижимая к себе тело Акселя ближе, выдыхая жарко в губы и понимая, что так просто это все эмоциональное для тебя не пройдет.
- Эй, не спи! Не спи, блядь, у меня проблема…
Голос такой непривычный даже для себя, чуть растянутые интонации – и рука мужчины тянется вниз, обхватывая пальцами плоть парня, пользуясь тем, что пижаму он давно выкинул, и он сам был только в белье… удобно так, не правда ли?
А еще жарко, до безумия, дыхание сбивается и внизу живота собирается такой крепкий и жаркий комок, что впору не обращать внимания на все раны песика, просто брать – и на утро опять увлекательная поездочка в медпункт…
Но нельзя, пьяная голова хоть это понимает. Но это не мешает, отнюдь не мешает скинуть с себя халат, пусть несколько более медленнее, чем обычно, путаясь с тихой руганью в рукавах и узле пояса, как-то совсем неуклюже двигаясь – а что вы хотите?
Бутылка виски на тумбочке же пустая…
- Не спи…
Хриплое дыхание в его губы, снова нависая и притираясь плотью к плотью, с тяжелым выдохом, шумным вдохом – просто быть ближе…
Так странно, что в этот момент они оба так откровенны. Слабость? Может быть, один болен, второй… вот..
Прощается со своей старой любовью окончательно и бесповоротно. Сомнения? Разве что иногда.
- Люблю тебя, мелкая зараза… - почти любовно и слишком тихо выдохнуть на ухо, сжимая лишь крепче пальцы на обоих плотях и чувствуя, что так странно дрожат собственные же колени. – Сука ты та еще… и я тоже… но все же…
Замолкнуть на полуслове, какие могут быть слова, когда так жарко?

+1

7

Да, он засыпал, проваливался в небытие или еще куда... В общем-то хрен знает, куда - все равно плевать было на это. По одной простой причине - Аксель не собирался сейчас прощаться с сознанием, ведь это значило было отказаться от реальности происходящего, а в ней сейчас был такой Тиберий, которого Кель и в мечтах-то представить себе никогда не мог. А это значило что? Праааавильно - не спим и наслаждаемся процессом.
Тем более что сейчас жар губ и дыхания мужчины действовали совсем уж... Нет, Линн все-таки не брался бы найти подходящее слово. Он просто прогибался навстречу, обнимая крепче, неосознанно почти сжимая волосы в дрожащих чуть пальцах. Ловил губы, дарящие такие долгожданные и безумно пьянящие поцелуи. Теперь он действительно не сможет его отпустить. Не сможет уйти сам. Плохо это и страшно, но поздно что-то менять и сожалеть о том, к чему все пришло.
Парень только чуть хрипловато, но в то же время на удивление звонко и счастливо рассмеялся, в темноте комнаты пытаясь поймать взгляд мужчины, такой пугающий и манящий, почти дикий.
- У нас одна общая проблема, - ну а что он мог поделать? Организм хоть и потрепанный, но все-таки молодой и здоровый, да и гормоны играют не только чужие в жопе, но и свои в совсем уж противоположном месте.
С тихим смехом, немного нервным, но все же искренним, он помог Миру выпутаться из халата и снова притянул к себе, на удивление резко и уверенно. Плевать уже было на раны, даже если мозг почти отключался, не в силах больше терпеть бодрствование такое, плевать на все. Он хотел быть ближе, сейчас можно было все. Кель даже рискнул поймать губы любовника в требовательный и удушающе жаркий поцелуй, даже не думая отпускать его от себя. Он просто этого хотел. Хотел исполнения мечты, о которой и в мысленной беседе с собой никогда даже не заикался.
- Не сплю, но все-таки не перестарайся - у меня крови так скоро совсем не хватит ни на что, - если уж на то пошло, то песик был в полном ахуе от того, что он вообще такие длинные предложения и мысли сейчас мог формулировать, но кого это волнует? Мозг все равно уже отключался, так что кому какое дело?
Переплетая пальцы, лаская жарче, он обнимал свободной рукой крепче, чувствуя его дрожь и зная, что сам дрожит не меньше. Нахрен все "но", "нет" и "что будет потом?"! Он больной, а больным можно все и ничего им за это не будет. А может, Тиберий и сам ничего не вспомнит к утру, зато какие воспоминания останутся у Келя...
Вздрогнуть от шепота в самое ухо и буквально замереть, не веря своим ушам. Сердце готово было разорваться, взорваться кровавым, но удивительно красивым фейерверком от этих слов, от осознания того, что все-таки in vina veritas, а если это бредовый сон, навеянный последствиями наркоза, болевого шока и потери крови, то по крайней мере он настолько приятный, что и проснуться не страшно, зная, что он останется в памяти как лучшее воспоминание.

0

8

Слышать его смех оказалось неожиданно приятно. Все-таки как-то вот… странно на него воздействовал Кель. Хотелось всего, чего бы от него не исходило, больше, дольше, все как-то так желанно – это же как он пьян с одной бутылки, если докатился до такого?
Но некогда было думать. Только чувствовать его отдачу, удивленно давая себя целовать. Определенно, песику сегодня можно все, что вздумается, пока Тиберий плохо ориентируется в пространстве, времени, просто расслабляясь и забывая про все, просто так крепко обнимая любовника (любимого любовника, прошу заметить), как-то сам хрипло рассмеялся от его слов – ну какие же глупости им приходят в голову…
- Я тебя аккуратно трахну, так что не бойся… - не правда ли, Тиберий просто гениально умеет успокаивать? – Кровь… я просто снова дам тебе свою…
Хриплый шепот, ну да, Дохтор и думать забыл, что псу вообще знать не положено, что у них одна группа крови, и что он уже и правда давал ее ему – в частности, когда порванного притащил на базу относительно недавно, и когда узнал, что крови не хватает – переборов брезгливость к незнакомым машинам, которые сосут его кровь, просто практически не раздумывая отдал свою… а что?
Он мужик здоровый, судя по реакциям тела, от него крови не убудет. А сейчас…
Сейчас думать об этом не хотелось. Не хотелось просто осознавать, что пса могли просто убить тогда, что все это было на самом деле, и бинты тому доказательство. Просто позволять себя целовать, лаская сильнее, быстрее, забирая себе его тепло – и так незаметно для себя отдавая взамен сполна. Жарко дыша в губы, уже почти не целуя – не хватает воздуха, выдержки, хочется большего – останавливать себя, ноо…
- Не хочешь кончить от пальцев в попке, м? – шептать, так жарко и пьяно, на ухо, скользя пальцами от плоти – ниже, гораздо ниже, нажимая на упругое колечко, дразня кожу, просто впитывая его эмоции – и не открывая глаз просто точно угадывать его движения. Его тело…
Такое близкое, самое близкое из всех, что были. Сравнивать? Никак нет…
Знать на уровне чувств все его изгибы и слабые места… о да, для него этот песик идеален. Насколько он серьезен? Бросить? Изменить?
Ну… уже не сейчас. Не в этом возрасте. Не на этих эмоциях.

+1

9

Все происходящее сейчас казалось настолько нереальным и в то же время настолько ярко и четко врезалось в сознание, что Аксель уже совершенно запутался, но это ни коем образом не говорило о том, что он собирается останавливаться или отступать. Как можно? Он будет брать все сполна, все, что так хочет сейчас и еще больше, все, о чем еще полчаса назад и мечтать-то не мог. Только брать и отдавать вдвойне.
Возможно, он слишком плохо сейчас осознавал, насколько сильно и откровенно он реагирует даже по сравнению с привычным собой. Ведь Кель действительно был натренирован именно этим мужчиной и уж он-то точно знал, где и как песика погладить, чтобы тот взвыл от удовольствия. Но это ничего не меняло.
- Какой ты чуткий, - снова хрипло рассмеяться, но теперь уже в губы, не отпуская их далеко от своих и совсем уж сбивчиво дыша... Только вот дышать парень тоже на несколько мгновений перестал, стоило ему услышать следующие слова мужчины. Нет, ну... конечно, у него еще в больнице тогда мелькала мысль о том, как и откуда на базу успели доставить столько его далеко не самой распространенной третьей отрицательной, но чтобы так...
Дыхание перехватило настолько, что Кель даже замер на какое-то мгновение, заглядывая в глаза Мира, но ничего так и не сказал, а лишь как-то уж совсем мягко и благодарно улыбнулся, чтобы уже в следующее мгновение закрыть глаза.
Было все-таки безумно жарко, голова шла кругом и грозилась превратиться в какой-то калейдоскоп, где в качестве линз выступали глаза пса. Ближе, еще ближе. Еще жарче, еще в сотни раз крепче, ближе...
Воздуха не хватало, выдержки уж тем более. Так хотелось большего, но... Даже если Тиберий и был в своем репертуаре, а Акси ну никак не мог ему отказать, но все же... все же...
- Хочу, но... больно... - на лице вдруг появилось такое странное сочетание вины, желания и отражения физической боли, что совершенно неожиданно, но все-таки упорно начинала возвращаться, что он бы и сам себе ни в чем сейчас отказать не мог. Но и оставлять все так как есть тоже не было вариантом.
Хотелось большего и Кель отлично знал, чего хотел взамен на такое предложение, только вот озвучить не осмеливался.

0

10

- Я вообще мужчина мечты, так что наслаждайся.
Хмыкнуть, теряя вообще нить разговора, только глядя в глаза и понимая - то, что он хотел бы утаить просто из... а почему, собственно?
Ну как-то не важным оно казалось все, но его улыбка и тепло, то, что он понимал с полуслова... вот такого у мужчины точно никогда не было. Просто действительно понимать кого-то полу взгляда, угадывая желания, указывая место - если это было на задании - или же просто в нужный момент обнимая. Как ни крути, а близость их физическая была для них двоих чем-то из ряда вон выходящим. А может, поэтому он подпускал его к себе? Внутренняя брезгливость говорила, что песик только его, трогает его - только сам Тиберий, следит за ним, не допуская контактов посторонних...
- Больно...
Задумчиво протянуть, псу можно было и не говорить об этом. Это действительно чувствовать каким-то шестым чувством, заставляя вполне здоровую кожу на животе мужчины вздрагивать от непонятной боли. Быть ближе, насколько это возможно...
Что еще он может сделать, чтобы подчинить его себе?
"Больше..."
Скользить поцелуями по груди, вниз, закидывая здоровую ножку себе на плечо так, чтобы удобнее было не трогать забинтованное бедро, касаясь губами бинтов на животе - поглаживая ладонью, словно стараясь унять его боль. Все-таки эти раны он получил из-за глупости Тиба, но мать вашу...
Как он мог знать, что все так будет?
- Больше так не делай... не подставляйся... а я уж постараюсь не сдохнуть, ok?
Шепнуть и коснуться губами плоти, впервые за долгое-долгое время... а может и вовсе - впервые?
Память уже пошла отдыхать, завешивая темными занавесями все то время, которое было до Акселя. Оно и к лучшему, оно помогает просто расслабиться и, обхватывая губами плоть песика, становиться все ближе и ближе...
Брезгливость? Да, но... ведь это тело он знает уже не хуже своего. Точно знает, где оно было и что оно делало... контролировать?
Да, черт побери. Потому что отпустить никак не возможно.

0

11

Все-таки было слишком странно чувствовать его так близко. Нет, Аксель не мог сказать, что это первый раз, но... никогда не было так тепло. Его не покидало ощущение, что та непривычная близость, что была у Келя с этим мужчиной сегодня по меньшей мере утроилась, словно... Словно сам Тиберий спустил с поводка не пса, а самого себя. И это ощущение бессовестно кружило голову, заставляя улыбаться и почти мурлыкать, почти неосознанно ероша его волосы, сжимая плечи и пытаясь быть еще ближе.
Едва заметно вздрагивая от прикосновений, дыша все тяжелее и чувствуя, что... А что собственно? А столько, что было почти невозможно сдерживаться. И ведь это Мир его таким сделал. Тут уж как ни крути, а парень к своим девятнадцати годам действительно превратился в великолепно выдрессированного пса, причем, как бы странно это не показалось окружающим, утверждение даже больше подходило все-таки для бурных ночей, чем для работы. Тело слишком откровенно реагировало, слишком многого хотело от легкого касания, слишком...
Нет, все-таки невозможно было сдерживаться, Кель чуть прогибался навстречу, из последних сил пытаясь как можно меньше двигаться, потому что при всем желании боль все-таки брала верх и чуть отрезвляла. Или не отрезвляла?
Судя по тому, ЧТО делал Тиб, Келю начинало казаться, что он все-таки уже бредит. Пес удивленно захлопал глазами, но не смог отказать себе и попытаться узнать, насколько происходящее все-таки реальность или бред. Тем более, что слишком уж он сиял сейчас от происходящего, чтобы задумываться о таких мелочах.
- Я... постараюсь... - ну, вот и все - выдержка закончилась окончательно и Аксель почти беспомощно застонал в голос, все-таки чуть прогибаясь, с силой сжимая пальцы на плечах мужчины и отчего-то вдруг очень радуясь тому, что нигде поблизости нет дяди. Но так не могло продолжаться вечно, а в нынешнем состоянии Келя и с учетом всей ситуации так и вообще грозилось закончится почти мгновенно.
- Мир...

+1

12

Сходить с ума так с музыкой, да? Только вот вместо музыки был голос Келя, и не сказать, что Тиб был против. Наоборот, находя друг в друге пусть спьяну, но новые точки соприкосновения, новые ощущения – новые полутона в его голосе и прикосновениях, таких, каких он никому не позволял раньше. Дотрагиваться до волос? Извольте самолично отрубить себе руки, иначе Тиберий отрубит вам ноги. По самую шею.
Но сейчас, чувствуя тонкие пальчики у себя в волосах, способные спокойно убить такого мужчину, как Мирча, стоит только им переползти чуть ниже и сдавить шею… доверие?
Да, мужчина точно знал, что кому-кому, а ему опасность от песика не светит. Просто потому, что они оба ищут прикосновений друг друга, и сейчас ему было так странно приятно от того, что пес дотрагивался до него, так тепло – и этот вкус его тела, который он еще никогда не ощущал…
Да, Тиберий был пьян, но это не отменяло того, как чувствительно все для него было. Далеко не девственник, кто же знал, что что-то еще будет для него в первый раз? Мурлыкающий голос Акселя, его стоны и желание, такое терпкое и чуть горьковатое…
- Горько…
Задумчиво шепнуть, ловя губами то, чего бы в жизни никогда раньше в рот не взял. Позволить кому-то кончить вот так? Что вы, да никогда в жизни!
Было бы. Если бы перед ним не было сейчас Келя, если бы он не смотрел так на него и не улыбался, но… сейчас все было, так? И мужчина чуть морщась вытирает губы, нависая над парнем и направляя его ладонь себе по животу – ниже, туда, от чего мужчина, собственно, и морщился.
- Давай, решай мою проблему…
В любой другой день мужчину бы остановило подобие гордости, но какая к черту гордость, когда он пьян и только что проглотил пусть белок, но весьма своеобразный? Сейчас ему было все действительно до лампочки… только чувствовать его тепло. А остальное пускай подождет до завтра. Или послезавтра.
- Кель…

0

13

Ну и как тут сдерживаться? Тем более, что Мирча не просто взял в рот, так еще и проглотил! Парень даже отдышаться не успел, а потом и вовсе не смог, когда такое увидел. Тиберий вообще вел себя сегодня невообразимо странно, но это так грело, что было просто все равно, чем именно мужчина руководствовался при этом. Ведь просто так он бы точно ничего подобного в жизни и ни под каким предлогом делать бы не стал, а значит... А значит можно помечтать и насладиться, тем более, что Мир же все-таки сказал, что любит, а уж кто-кто, а он такими заявлениями не разбрасывается.
- Да ну? - тихо рассмеявшись, Кель податливо скользнул рукой по животу мужчины, свободной рукой притягивая его ближе к себе и снова ловя губы в поцелуй, как ни странно, с каким-то почти извращенным удовольствием чувствуя свой вкус на его губах. А дальше...
Дальше песик уже что-то совсем плохо помнил, но точно знал, что пальчики отлично знали свое дело, а значит и Мир не остался с нерешенной проблемой. Только вот, что было после этого Аксель все-таки не помнил, потому как не выдержал и отключился, не выпуская мужчину из объятий, да так и засыпая.
Казалось, что он еще сильнее пытался цепляться за любовника во сне, с тихими и слабыми стонами прижимаясь ближе, зарываясь носом в плечо и будто пытаясь спрятаться от чего-то. Возможно, от боль все-таки снились снова кошмары, но на утро пес про них не помнил, так что и предположить не мог, как вел себя во сне.
Но просыпаться он пока не хотел. Как можно, когда так тепло и уютно? Так тихо и спокойно...

0

14

- Дурак, говорю же горько…
Наверное, это последнее что Тиберий выдохнул в его губы в том пьяном угаре, которое можно было вообще помнить. Только губы парня, его жар и ласки, которые действительно кружат голову – ощущение, что самому ему ровно столько же, сколько и Акселю, и нет пропасти между ними в добром десятке с лишним лет….
Отрывки ночи, ничего более в памяти, но зато насколько все ощущения обострены, насколько хотелось бы большего – только вот мозг устал, тело тоже, слишком много переживаний для Тиберия, привыкшего к размеренному ритму мыслей, поступков, и уж явно не ожидавшего от пьяного себя такого… просто – все этого «такого».
- Эй, спишь?
Сознание чуть прояснилось только когда мужчина продышался, облизывая пересыхающие губы и разглядывая тонкие черты лица в полумраке комнаты. Улыбнуться, с хриплым вздохом удовлетворенным стараясь отстранится – и тихо шипя от боли потому что парень вцепился в плечи когтями. А уж маникюр  у Келя всегда был огого…
Только вот пьяный Мир был настолько добрый, что просто притянул парня ближе, не став будить, засыпая – и просыпаясь снова, только для того, чтобы крепче обнять, стараясь согреть, успокоить – отогнать все то, что заставляло песика хмуриться. Обрывки, неясные образы – и не удивительно, что когда мужчина все же окончательно проснулся и смог поднять тяжелые веки, старательно смыкаемые обратно дружелюбным бодуном, он абсолютно недоумевающе добрых десять минут смотрел на то, как в его объятиях уютно свернулся Аксель. Оба были голые – очевидно, что-то было. Голые, да еще и грязные, если можно так выразиться – а вот это уже было чем-то из ряда вон выходящим.
В общем, не помнил ничего наш Тиберий, только шевельнулся и снова зашипел от боли в плечах, осмотрел кожу – такие царапины быстро не заживают. Хотя, что они значат по сравнению с ранами пса?
Кстати, о ранах…
Еще шевельнуться и поморщиться от боли в гудящей голове, сфокусировать взгляд на бутылке на тумбочке и устало выдохнуть. Нельзя ему пить на голодный желудок, да еще в таком количестве, так быстро и рядом с Келем. Вот вам результат, ни душа вечернего, песик не как обычно за спиной ошивается, а вполне уютно сопит в грудь (хотя тут на удивление мужчина был не против, даже наоборот как-то совершенно естественно старался обнять уютнее), плечи в кровь, которая, к слову, марает и без того не самые чистые простыни, губы гудят, а уж в голове что происходит…
«Стоп!»
Тиберий все же слегка пришел в себя, прижимая пальцы к губам и стараясь понять – а с какого хера они вообще у него болят? Ладно, хрен с ней с церковью, но того явно было недостаточно… значит что?
Значит пить ему рядом с Келем точно нельзя. Память, конечно, подпихивала кое-каким моменты прошлой ночи, но мужчина пока никак не мог разобраться, что было на самом деле, а чего не было…
«Нет, ну в любви-то я точно признаться не мог… а он…»
Тиберий прикрыл глаза, расцепляя все же объятия и аккуратно переворачиваясь на спину, стараясь не тревожить пса, заодно мельком живот его оглядел. Крови там не было – уже хорошо.
- Кель, просыпайся… хочу воды, кофе и в душ с тобой…
«Что?...»
Открыть глаза, поняв, что ляпнул. Мда, тогда с него станется и признаться вчера. Но вряд ли. А может… все же было? От Келя-то…
Было бы так хорошо, если бы это было на самом деле…

0

15

Странное было какое-то ощущение во сне. Постепенно Аксель немного успокоился, точнее кошмары все-таки отступили под натиском тепла мужчины, который точно был рядом. Но это, отчасти, и было именно тем, что никак не совпадало с обычными ощущениями пса во сне. То есть... да, чувствовать рядом тепло Мира было уже достаточно привычными и да, Кель от этого рано или поздно непременно успокаивался, но... тепло это сейчас было не совсем с той стороны. Но в любом случае, просыпаться пока совершенно не хотелось, тем более, что сны начали смешиваться с воспоминаниями о том, что было как раз перед тем, как парень уснул, так что было уж совсем тепло и как-то совсем нереально.
Но тепло чуть сдвинулось, и Кель как-то сдавленно выдохнул, не решаясь открывать глаза, все-таки проснувшись. Странное было ощущение, тем более, что в голове вертелся какой-то откровенный бред, отчаянно пытавшийся выдать себя за воспоминания прошлой ночи. Нет, ну... даже если представить, что от болевого шока и такого количества вколотой мне дряни я еще мог все это высказать, но... Мир-то точно не мог. Это просто неестественно. Тем более... он не только на слова, на суть этих слов тем более не способен... Бред какой.
Так пес и лежал, тяжело дыша и чувствуя, как с возвращением сознания к бодрствованию возвращается и боль. Радовало только, что она была уже не такой сильной, как вчера вечером. Но вчера вечером вообще все было совсем плохо. Во всех отношениях. Конечно, если бы весь тот бред, что вертелся в голове оказался правдой, все чувства по этому поводу были бы в точности до наоборот, но поскольку мечты останутся исключительно в мечтах, все было все-таки достаточно паршиво.
Только вот долго притворяться спящим все-таки не пришлось. Нет, ну... Кель, конечно, в первое мгновение подумалось, что ему показалось, но все-таки никогда он за собой не замечал таких (да и каких бы то ни было других) слуховых галлюцинаций, а с учетом того, что сейчас песик был в достаточно адекватном состоянии, все сводилось к тому, что он действительно слышал то, что слышал.
- Со мной? - хрипло выдохнуть, резко садись и тут же шипя от боли. Да, нельзя было отрицать, что Тиберий никогда не помогал Акси мыться, особенно, когда псу не позволяли раны сделать это самому, а дяди не было рядом, но... Тут уж как ни крути, а ситуация складывалась совершенно другая. А если другая... Неужели?...
- Мир... - то, что выдавало себя за воспоминания с новой силой настойчиво ударило в голову, и парень пристально и не веря себе смотрел на любовника, пытаясь собраться с мыслями и силами, только чтобы с огромным трудом выдохнуть вопрос, вертящийся в мыслях. - Ты... действительно это сказал вчера?...

+1

16

- Ну блять, ты еще видишь в этой комнате кого-то, кого я могу называть «Кель»?
Не то чтобы он совсем хотел грубить и не мог без этого, все же Тиберий не хотел признаваться самому себе, но как ни крути – а он смутился. Пусть у него не розовели уши или щеки, и все же мужчина старался не смотреть в  сторону пса, благоразумно прикрыв глаза. Только вот то, что пес так резко сел, отнюдь не добавляло оптимизма.
- Не двигайся так резко – швы опять раскроются…
Колокола в голове никак не хотели угомониться, хотя мужчина все же постепенно приходил в себя. Тоже сел, только медленнее, держась за голову и открывая глаза, так же медленно. Точнее – старался сначала медленно, но после вопроса Келя очи как-то сами собой распахнулись, и мужчина взглянул на пса. Видеть его в таком состоянии было непривычно…
И вопрос значил, что он все же ляпнул вчера то, чего песику знать было совсем не обязательно.
- Я говорил вчера что-то очень странное, да? – пробормотать, пытаясь выбраться из одеяла. Ухватился за угол халата, притягивая тонкую ткань  к себе и набрасывая на плечи. – Ну…
«Вполне возможно…»
Нет, голос не слушался, и ужасно хотелось курить. Только вот сигарет в зоне досягаемости не было, и это создавало определенные проблемы. И все же – что было вчера?
Мужчина вновь поднял взгляд на пса, протягивая руку и цепляя ошейник, притягивая ближе – и проводя большим пальцем по его губам, разглядывая придирчиво. Так же опухшие от укусов и поцелуев, такие же, как у него, и, наверное, так же гудели…
Выпустив его ошейник, Тиберий только надеялся, что бледные щеки не порозовели.
- А ты?....
Тихо выдохнуть, прижимая снова пальцы к своим теперь уже губам, трогая задумчиво и сползая с кровати. Есть о чем подумать – только вот надо было сначала привести в порядок слишком больную для такого особенного дня голову.
-Сможешь встать?
Потирая виски Тиб обошел кровать, протягивая псу руки, помочь встать – а если не сможет, так и вовсе на руки поднять. Привычка у него вырабатывается что ли?
Но вчера… нет, лучше не вспоминать. Все было слишком пьяно и слишком нереально. Но отчего-то…
Почему-то снова хотелось его целовать. И это было как минимум непривычно.
- И... не думай... что я скажу что-то подобное... снова...
"По крайней мере - в трезвой памяти..."

0

17

Странно, но Акси этим утром не мог отвечать грубостью на грубость, не мог хамить и огрызаться, он только замер, пристально глядя на мужчину и не в силах ничего ему ответить. Был бы настоящим псом, так и ушки бы поджал, но а за отсутствием таковых мог лишь со вздохом опустить глаза.
Но с другой стороны, этим утром в глаза бросало и что-то еще. Точнее, не совсем бросалось, но определенно было подозрительно непривычным. Было что-то в поведении Тиба, что не вязалось с ним обычным. Но вот что именно это было, Кель пока понять не мог.
Еще как говорил, а сейчас ведешь себя достаточно странно. Но Кель молчал, только выжидая и отчаянно надеясь, что все, что он помнил из прошедшей ночи, не было бредом, в то же время пытаясь скрыть все эти надежды и не подавать виду. И без того хватало того, настолько хорошо Мир его знает, чтобы пользоваться всеми его слабостями.
- Ну...? - Кель все-таки тихо выдохнул, послушно подаваясь навстречу, чувствуя натяжение ошейника и стараясь его ослабить, невольно чуть приоткрывая приятно, стоит признать, ноющие губы, целуя пальцы и все-таки выдавая свое беспокойство насчет ответа слишком уж частым и глубоким дыханием.
Но ответа ему так и не суждено было услышать, даже не смотря на то, что на лице Мира проскользнуло что-то, чего там просто никак не могло быть. Не видел Аксель никогда смущения на этом лице. Или ему все-таки показалось? А если и показалось... Парень только тихо вздохнул, отстраняясь, стоило только ошейнику вернуться в первоначальное положение.
- Я... Судя по всему, все-таки да... А если и нет, то... все равно да, - криво усмехнувшись, пес устало повернулся на бок прикрывая глаза и пытаясь хоть немного привести в порядок мысли.
- Не смогу. Не пойду в душ. Не смогу стоять.
Надежды, похоже, уже не оставалось, так что надо было остыть и придти в себя. Или это Акси слишком рано так подумал? Он распахнул глаза и пристально посмотрел на любовника. Значит...? Составляло огромного труда, чтобы не расплыться в идиотской улыбке, но песик старался.
- Главное, чтобы это было правдой... Ты же это говорил, да?...

+1

18

Тиберий с каждой минутой ощущал себя все страннее и страннее. Мало того, что в голове кавардак, это если даже отнять боль и гудение колоколов с пропою, так ведь и Кель еще вел себя так, как никогда прежде не вел. Не видел он никогда таких выражений лица, такого явственного практически присутствия ушек и хвоста. Но и язык не поворачивался сказать что-то, что бы его ободрило, что бы сделал атмосферу вокруг более понятной, четкой, и, несомненно, теплой.
Как бы не хотелось отдельным личностям, а Тиб правда не был уверен, что готов повторить все то, что творилось ночью, но трезвую голову. Только вот от слов песика стало как-то…
Одновременно и тепло, даже улыбка на губах заиграла легкая, едва заметная, но все же – улыбка. И в то же время мужчина откровенно растерялся, что же такое сделать или сказать, чтобы в груди перестало предательски покалывать от непонятного чувства, что он словно не то что что-то сделал не так, а словно недосказал что-то, его неправильно поняли, и вообще он мудак и бедное существо перед собой доводит до приступов…
Правда пока он метался мысленно, что же такое ляпнуть, чтобы исправить ситуации, оно ляпнулось как-то само, и Келю явно стало получше, по крайней мере, хоть душевно. Тиб откровенно облегченно вздохнул (про себя, конечно), так же глядя в глаза, склоняясь над Акселем и замирая на какой-то момент, просто хлопнув пару раз ресницами. Вот такого подлого вопроса ниже пояса он уже никак не ожидал.
- Ну… - Мужчина все же склонился еще ниже, и, не терпя возражений, беря его руки и укладывая их к себе на плечи.  – Даже если и нет, то все равно – да. – улыбка снова скользнула призраком по губам, пока Тиберий достаточно легко выпрямился, держа пса уже на руках. – В любом случае – неужели ты думаешь, что стал бы я тебя просто так на руках таскать?
«И не жди более прямого ответа…»
Вдох-выдох, все же голова гудела от таких наклонов, но шел к душу мужчина почти ровно, с полупинка открывая дверь и ворча под нос все подряд, лишь бы не возвращаться к смущающему разговору.
- И вообще, ты собирался на грязных простынях весь день валяться? Некоторые… кхм… последствия прошлой ночи придется убрать, а тебе – подождать… поесть завтрак и не забыть про таблетку…
Усадить его на край ванны, цепляя аккуратно бинт на бедре и постепенно его разматывая.
- Скоро начну тебе уколы делать, если будешь плохим песиком.

+1

19

Улыбка на лице Тиберия ободрила еще больше, чем первые его слова. Да, слова важны, но иногда этот мужчина выдавал себя куда сильнее, даже без слов. Стало намного теплее и теперь уже точно не хотелось ни в какой душ, тем более, что у пса начинало закрадываться подозрительное ощущение, что боль скоро вернется. И вот не надо тут предполагать, что его агрессия, как следствие, является еще и признаком достаточно высокого болевого порога. Как бы не так. Но...
Но все это на несколько мгновений совершенно вылетело из головы, да и вообще померкло, стоило только Тибу сказать то (ну или примерно), что Аксель уже давно хотел услышать. Парень буквально просиял, пусть улыбнулся он едва заметно, глядя на мужчину широко распахнутыми глазами. Вот теперь действительно можно было облегченно вздохнуть и окончательно поверить в свое счастье, состыковывая все со вчерашним подслушанным разговором. Папа... Вспоминания вихрем ворвались в мысли, и песик чуть нахмурился, но только тряхнул головой, послушно все-таки обнимая Мира за шею и устало пристраивая голову у него на плече.
- Хочу таблетку... - тихо прошипеть, цепляясь за край ванной и тихо вздохнуть, но все-таки терпеливо дожидаясь, пока его приведут в порядок. Собственно, при всей брезгливости Тиберия и почти мании к чистоте, он никогда себя так с Келем не вел, по большей части предпочитая выпинывать последнего в душ и дожидаться, пока он не предстанет перед ним в достойном виде. А сейчас... Сейчас все было по-другому... Тепло...
Кель прикрыл было глаза, как-то почти успокоенно затихая, стараясь не обращать внимания на нарастающую боль, но почти тут же снова их распахнул.
- С какого это? Во-первых, я по определению хороший, во-вторых, не дамся я тебе - хрен знает, чо ты там мне вколоть вздумаешь, а в-третьих, будешь мне угрожать - папе пожалуюсь, - ну да, больное, капризное и счастливое существо - адская смесь, но ничего уже не поделаешь.

+1

20

- Потерпи чуть, будет тебе и таблетка, и теплая постелька…
Ворчать под нос, мужчина ловил себя на том, что действительно никогда не был таким раньше. Дотрагиваться до чьей-то крови? Упаси боже, какая гадость!
Но сейчас он даже не думал, что совершает что-то необычное. Заботиться об  Акселе было чем-то настолько самим собой разумеющимся, словно все принципы на него и не распространялись. А какие, в принципе, принципы, если он ему кончал вчера в руку?
«А вот это можно было не вспоминать…»
Отодрать все бинтики, выдыхая и приподнимая над головой Акселя пряди волос, еще вчера утром находящиеся в прекрасном состоянии. Сейчас же зрелище было плачевное, он даже удивился, как он вообще его с такими волосами вчера в постель пустил. Вот что значит – нервная слепота на события и алкогольное опьянение.
- Ты посмотри, что наделал… а еще говоришь, что хороший песик?
Промурчать с угрозой легкой в голосе. Все же мужчина любил длинные волосы, и никогда этого не скрывал. Фетиш? Оооо дааа, еще какой. Но ведь у взрослого извращенца должны быть свои маленькие слабости. Приведением этой слабости в порядок он и занялся в первую очередь, отмывая, разглаживая, ворча под нос – и все это вполне себе невинно сняв с себя одежду, забираясь под душ вместе с Акселем, благо что душ с ванной в одном флаконе и парня было куда усадить, чтобы сильно не заставлять его напрягать и без того больное бедро. Намыливать – смывать, стараясь словно все-все, что было прошлой ночью, смыть куда подальше, что эти мысли не тревожили и без того больную голову и так не смущали…
Не ощущал он этой эмоции, кажется, ни разу в жизни. Смущаться чего? Да нечего было, но сейчас было очень странно. Смотреть на парня перед собой, скользя ладонями по телу, скорее от того, что это приятно, а не из необходимости, наклоняясь ниже – и касаясь губ губами, совсем легко, словно пробуя снова на вкус, пытаясь понять себя. Целовать на трезвую и не на злую голову оказалось труднее, намного труднее. Лица полюбовничка бывшего, конечно, перед глазами он так странно уже не видел, но все же... С выдохом отстраниться, выключая воду  и кутая песика в теплый халат, небрежно смахивая с себя лишнюю влагу полотенцем и накидывая легкую шелковую ткань. Что же с ним не так-то?
Целоваться, выходит, хочется, а целовать он не может. Чисто психологически можно вывести целую теорию, но, честно говоря, мужчине не очень хотелось применять на себе же свои знания. Поэтому он пока отвлекся тем, что отнес Акселя обратно в комнату, усаживая на стол и принося аптечку. Легкая мазь на шрамы, чистые бинты – и мужчина запахнул задумчиво полы его халата, упираясь ладонями возле бедер, почти вплотную приближая лицо к лицу, смахивая с лица мокрую челку.
- Пойдем завтракать? – почти отстранится, но замереть все же, разглядывая его губы и поддаваясь внезапной мысли. Если хочется, и он не может, значит что?...
- Поцелуй меня. Просто, как тебе захочется.
Самому не поверить в то, что сказал это вслух, но взгляд вполне спокойный и даже улыбчивый. Посмотрит, что будет, если не он начнет? И просто… почувствует действительно тепло губ чье-то прежде, чем поймет, что отвечает?
«Надо приучать себя…»

+1

21

Тиберий, мягко скажем, удивлял. Нет, ну это ж где видано, чтобы это, вот да, именно этот мужчина, вел себя так? Конечно, приятно было, и даже очень, а уж тем более грела мысль о том, что Аксель явно единственный, к кому Мир так относится, но все-таки... Все казалось таким неестественным бредом, что такими темпами песик уже подумывал начать волноваться за свою голову и просить не только таблетку, а визит к доктору. И да, не к самому Корфу, ибо знаем мы, чем заканчиваются походы к докторам-извращенцам.
Но с другой стороны, по мере того, как вместе с водой на парня стекало все то тепло, что до этого тщательно скрывалось или маскировалось под что-то еще, медленно, но верно становилось невообразимо хорошо и спокойно, до дрожи во всем теле и не совсем ровного дыхания. Кель и подумать раньше не мог, что ему настолько будет необходимо знать, что он нужен и дорог кому-то. Странно. И немного страшно...
- Это не я! Это все те уроды, которые прикоснуться ко мне хотели, виноваты, - пробормотать себе под нос, надеясь, что его действительно не будут наказывать за такое состояние волос, потому как тело точно сейчас уже ничего не выдержит. Но уже в следующее мгновение парень расслабленно прикрыл глаза, едва ли не мурлыча от ощущения чужих пальцев в своих волосах. Да, в этом мире было только два человека, чьи прикосновения не отталкивали, но прикосновения эти были настолько разными и вызывали настолько разительно не похожие ощущения, что сравнивать их было бы кощунством. Только вот песик никому об это не скажет - это его ощущения и его секрет.
Вздрогнуть и замереть, снова чувствуя прикосновение его губ. Аксель был уже готов осторожно податься навстречу, но... Мир отстранился и отстранился так, что песик невольно сжался и опустил глаза, снова почти буквально поджимая ушки. Значит, все-таки неприятно... Больно было это осознавать, особенно после всего, что было ночью. Да и, похоже, все это действительно было бредом, а не воспоминанием, а Тиберий лишь говорил то, что оградило бы пса от нового бегства.
В груди снова зашевелилось почти забытое чувство, в последний раз посещавшее Акси еще пятилетним мальчиком. Холодное, липкое, но в то же время ужасно острое и колючее. Но он молчал, только едва различимо выдохнув и осторожно обнимая мужчину. Хотелось быть ближе, но сейчас он мог позволить себе лишь удостовериться в том, что просто не упадет.
Снова тихо шипеть от боли, глядя вниз и как-то слишком внимательно следя за пальцами, только чтобы вдруг как-то неожиданно осознать, что лицо Мира совсем близко, опасно близко.
- П-пойдем, - неосознанно для себя он даже выговорить одно слово четко не мог, но как тут сможешь, когда он так близко, когда так хочется быть еще ближе, когда...
Парень широко распахнул глаза, в которых за долю секунды появилось такое безграничное удивление, что и словами передать невозможно было. Кель слушал и не понимал, что происходит, смотрел и боролся с желанием сделать то, о чем говорят, и боязнью какой-то проверки, спрятанной в этих словах. Но как же хотелось...
Тихо выдохнув, парень все-таки подался навстречу, преодолевая последнее расстояние между ними и легко и немного неуверенно касаясь губ своими. Целовать... мягко и нежно, настолько тепло, насколько возможно и так, чтобы передать все чувства, но в то же время... Кель все-таки не смог спрятать за всем этим ту жажду, которую сейчас испытывал и которую утолить могли только эти губы. Но ведь нельзя просить слишком многого. Точнее... не бывает такого. В людской природе этого нет.
Но как же хотелось верить... Вот он и целовал, одергивая себя, но не в силах отстраниться, тепло и нежно, неторопливо и немного неуклюже, но постепенно глубже, словно пытаясь достучаться до сердца...

+1

22

Оторвал бы руки у тех, кто трогать хотел, в жопу засунул да заставил через рот вытащить ногами своими – но Тиберий знал, что у Акселя против таких товарищей есть и более эффективные методы борьбы. Радоваться или огорчаться…
А что такого-то. Ну, дал песик волю своей агрессии вчера, зато мебель в доме у Робина осталась цела. Прям на удивление.
Но волосы все же требовали отдельного ухода, об этом Тиберий как-то подумал, пока вспоминал, где в этом доме гребень обитает вообще, которым можно расчесать длинные пряди, но…
Эти раздумья можно оставить и на потом. Горячее дыхание, совсем рядом, какой-то несчастный взгляд сменяется, кажется, шоком. Но да – не может мужчина себя пересилить и поцеловать, но в одном месте чешется – так что терпите, Аксель, и делайте то, что от вас требуется.
Хотя, конечно, глупым теперь это казалось самому  мужчине, но – реальность была такова, что отвечать на поцелуи было намного легче, чем затевать их самому.
Прикрыть глаза, как-то совсем так же осторожно для начала ловя губы, но через какой-то момент усмехнулся, одной рукой подхватывая здоровое бедро, прижимая его к себе ближе – и заглядывая в глаза.
- Я сказал – как тебе хочется… неужели хочется так мало?
Жарким шепотом – в губы, ловя их снова и постепенно углубляя поцелуй. Жарко, требовательно – как же просто, казалось бы, но почему-то осознание именно того факта, что Тиберий начал это все не первый…
«Знал бы ты, сколько слабостей я тебе показываю…»
Целовать – все глубже и действительно жарко, забывая на момент про все. Забывая и гордость, и привычки, и вообще, что к мальчику не собирался так привязываться, какая теперь разница? Поздно пить боржоми, как говорится.
Тем более, что сейчас действительно уже ничего не важно. Чувствовать такую странную, не привычную к себе нежность от существа, которое, по сути, на нее не способно по мнению многих, кому посчастливилось побывать в «клыках» пса и остаться в живых. Но им и не нужно видеть эту сторону. Вообще никому не даст он мальчика именно такого – даже Робин и тот пусть идет лесом. Потому что только Тиберий может целовать эти губы, но все же с психозом надо было что-то делать. И чем скорее – тем лучше.
Иначе какой из него актив, который даже толком поцеловать не может?
Выдох, хриплый и влажный, отпуская наконец-то губы и прижимаясь лбом ко лбу, невольно облизываясь, и рвано глотая воздух. Нет, все-таки что-то невероятное с ним творил этот мальчишка…
- Идем…
Подхватить аккуратно и под второе бедро, поднимая на руки и неся на кухню, усадил так на стул, чмокнул плечико – да и отвернулся, раздумывая, что бы сделать на завтрак. Зарылся в аптечку, доставая таблетки и выкладывая перед Акселем, далее – сунул нос в холодильник, но голова занята отнюдь не едой. Все же…
Странно ощущать себя настолько счастливым, если это слово подходит к его состоянию. Пальцы сами тянутся к губам, приглаживая столь забытое и уже непривычное ощущение легкого покалывания.
- Яйца или запеканку?
«Подумай ты, Кель… я, блять, как студент не в состоянии угомонить гормоны… дожил…»

+1

23

Да, да Аксель был совершенно не уверен в том, что происходит, не уверен в том, что Мир действительно хотел того, о чем просил, не уверен в себе, да и... Как же он запутался! Сложно было отказать себе в этом, но в то же время Кель все-таки где-то внутри боялся того, что что-то неправильно понял, а значит в один прекрасный (точнее совсем даже наоборот) момент Мир все-таки отстраниться и окажется, что это было самообманом или еще одной его садистской выходкой.
Но... но судя по всему все было не так плохо. Только вот это никак не меняло того факта, что шепот мужчины все-таки заставил парня чуть смутиться (конец света ж блядь!), шумно выдыхая в губы и не в силах отвести взгляд.
- Я... не... - а вот что именно он "не", Аксель и сам плохо понимал. Да, хотелось намного больше, но Кель не смог выдавить из себя не только этого, но и тот простой факт, который собственно и заставлял смущаться, что он, в общем-то просто-напросто боялся, что не сможет. Нет, не потому что сил не хватит, выдержки или смелости, а потому что он банально не умеет. Только вот в голове мелькнула подозрительная мысль о том, что Мир, кажется, совершенно не осознает этой проблемы.
Но жар его губ почти мгновенно заставил забыться, с тихим шипением прижимаясь ближе, обнимая за шею и обхватывая ногами, боясь расстаться с этой реальностью и теперь уже боясь, что мужчина все-таки заметить всю ту неуклюжесть, с которой песик отвечал, уже совсем не дыша и на какой-то момент все же забываясь.
Рвано как-то входнуть, пытаясь успокоиться и невольно прижимаясь ближе, совсем уж непривычно чувствуя себя по дороге на кухню. Послушно сесть и затихнуть пока, наблюдая за мужчиной и пытаясь разобраться в собственных мыслях, жадно косясь на таблетки, только вот в мыслях все было какое-то подозрительно розово-пушистое, так что начинало просыпаться желание спрятаться от самого себя.
Он только нервно облизнулся, так и не сводя взгляд с Тиба. Нет, с ним определенно было что-то не то, но это было настолько соблазнительно теплым, что Акси боялся это что-то спугнуть, как уличного котенка.
- Запеканку... - спасибо, конечно, но о яйцах, в любом их виде, думать пока лучше не стоит... ой не стоит...
- Еще хочу... чуть слышно выдохнуть, да так и не заметить, что мысли обрели звук. А может, это и к лучшему.

0

24

Честно говоря, Тиберий как-то сам с трудом вспоминал, когда он целовался в последний раз, да еще чтоб так, со всей душей и мыслями только об одном отдельно взятом человеке, и одновременно – вообще без мыслей. Промелькнула даже мысль, что разучиться мог целоваться, но раз Акселя так штырило…
Да и самого Тиба, черт побери, еще как штырило со всего этого. Только вот признаваться в этом кому-то еще, кроме себя, он не собирался. Только косился на непривычно тихого, и явно не только из-за раны, Келя, доставая необходимые продукты для запеканки и стараясь отвлечься от всего, что было трудно. Яйца…
И правда, лучше даже не смотреть в их сторону. И к запеканке лучше не добавлять сосиски. Пусть они и так не шли набором но все же так. На всякий случай.
- М?
Все же слишком зависнуть в своих мыслях, чтобы до мужчины сразу дошло, что именно и насчет чего говорит Аксель. А когда понял – усмехнулся, поворачиваясь к парню лицом и разглядывая из-под рыжих в утреннем свете ресниц, не торопясь двигаться с места или отвечать. Все же из всей этой ситуации можно было извлечь немало приятной выгоды, пусть за дверью наверняка уже апокалипсис от того, что они оба в свое время за это утро уже не раз смущались. Но голова приходила в порядок, и постепенно Тиберий становился похож сам на себя. Да, нежнее, чем с другими, да, теплее…
Но кто мешает ему чуть-чуть поиздеваться?
- Еще, говоришь…
Отвернуться и приняться снова за готовку, и не проронить ни слова, пока запеканка не отправилась в духовку. Благо что готовить ее не слишком тяжело, творожную – тем более…
Не мясом же больного кормить с утра пораньше, не правда ли?
А вот отправив все это чудо в духовку, Тиберий неторопливо подошел к Акселю, склоняясь над ним, приподнимая лицо за подбородок, заглядывая в глаза с теплой улыбкой, но все же – хитрой слишком, чтобы была она просто так.
- Ну раз хочешь… вперед. - жаркий шепот, почти в губы, задевая кончиком языка край верхней и дразняще отстраняясь чуть дальше. -  Только не думай, что я постоянно буду потакать твоим капризам, это сегодня так… исключение, пока раненный, так что наслаждайся моментом.
«Да кого я обманываю?...»
Песик ведь даже не подозревал, какие он мог веревки вить из мужчины, но Тиберий решил об этом не задумываться, наклоняясь еще ниже, чтобы парнишке было не так далеко тянуться.  Из собственных слабостей, как оказалось, тоже была выгода. Еще бы так странно не хотелось самому тянуться следом за губами…
«Кто из нас кого губит?»

0

25

>>> айнане-нане, а я красивыйаа, айнане-нане, а я прошлялося....

Где Робин шлялся всю ночь? Где угодно, только не был дома. Как-то не вели туда ноги, поэтому шлялся, пил, барагозил, зато как-то умудрился выспаться у друзей своих суровых в гостинице где-то на окраине города до омерзительной жизнерадостности. С этой жизнерадостностью он был бы рад поделиться с Акселем – да только проверка дома показала, что этих двоих тут до сих пор не было, а это значило…
Значило, что пора накормить мисс Фокс, взять наконец-то машину и поехать извиняться. Все же глодало дядю недюжие чувство вины за все, что было вчера. Все бы ничего, но он очень беспокоился, как бы песик вообще выздоровел, после таких ран, да еще после таких потрясений…
Он, конечно, мальчик молодой, горячий, заживление быстро идет, но беспокойство от этого меньше не становилось. С такими мыслями Робин и открыл без лишних сантиментов дверь в квартиру Тиберия своим ключом, готовый уже практически ко всему…
Но все же, стоило только сделать шаг на кухню Роб замер как вкопанный, не в силах не обозначить свое присутствие, ни остановить их, ни справиться со своим откровенных ахуем.
Зато мисс Фокс молодец. Тявкнула звонко и попросилась на пол – куда он ее и опустил и, старательно кашлянув в сторону и стараясь не задумываться, чем тут эти ночью занимались, проходя дальше, довольно хозяйски щелкая кнопкой на чайнике.
- А я смотрю, Тиберий, ты отступаешься от старых принципов…
Ну ведь правда. никогда еще друг не видел того, чтобы мужчина вообще проявлял хоть какую-либо к кому-нибудь нежность. Он теоретически и не в подробностях знал, почему и от чего, но все равно…
Нет, радовало, что к его сыну такое расположение и все такое. Но ключевое было – к сыну. И дяде натуралу, при всем его безразличию к пристрастиям Тиба, было еще трудновато.
- А дядю кто поцелует, нэээ?
Отпихнув Корфа бедром от парня, Робин уселся перед ним на край стола, приглаживая мягко макушку и нашаривая в кармане сигареты. Как ни крути, а все же…
Как теперь извиняться-то, после всего этого?
- Вчера… был не прав, каюсь… а теперь целуй…. Только не так, как Тиба – спасибо, мне хватило вида!
Наклониться, шепча ему на ушко и чмокая макушку, улыбаясь мягко и стараясь не дууумать много об их отношениях. Но все же не смог.
Встал, медленно поднимая полотенце, примериваясь неторопливо – и со всей дури шлепая тканью по спине Тиберия.
- Верни ребенку детство, ирод!
Пафосная речь – не ну, взрослеть надо… ноооо пошуметь это тоже святое.

+1

26

Нет, он все-таки был полнейшим садистом. Нельзя же так с бедным больным песиком. Но Тиберия это вряд ли смущало, так что... приходилось со всем мириться и...
Все-таки Келя радовало уже и то, что мужчина все-таки позволил еще один поцелуй, а это говорило о многом. Жарко и в то же время как-то робко выдохнуть, нервно сглатывая и собираясь с силами, чтобы через несколько мгновений все-таки чуть приподняться, неуверенно немного обнимая Тиба одной рукой за шею и ловя губы, все еще достаточно настороженно, но уже все-таки чуть более уверенно и жарко, только чтобы уже в следующий момент забыть обо всем.
Только вот не тут-то было. Точнее... не дали песику насладиться все происходящим до конца, как он буквально подпрыгнул на месте от неожиданности, но тут же зажмурился, шипя от боли. На дядю было немного неуютно все-таки смотреть в такой ситуации, да и вообще Акси почти мгновенно стал похож на поджавшего ушки щенка, опуская глаза и затихая, надеясь, что эти двое как-то без его участия разберутся, даже если это и было невозможно. И дело тут было даже не в том, что дядя увидел его целующим кого-то, а в воспоминаниях прошлого вечера. Было все это неприятно и все еще немного больно, но...
- Принципов? - не смотря ни на что, любопытство в отношении очень многое скрывавшего мужчины заставило на мгновение забыть о другом, и те невидимые, но такие отчетливые ушки навострились, а сам парень вопросительно посмотрел на обоих, чуть наклоняя голову на бок.
Но все-таки... надо было разобраться и со вчерашним... Надо было...
- Пап... - тихо выдохнуть и чуть смущенно, но все-таки порывисто обнять, шипя от боли, но стараясь не обращать на нее внимания. Только вот любимый папочка слишком быстро отстранился, да еще и...
Его последние слава Миру все-таки заставили песика покраснеть и уткнуться в пустую тарелку, стараясь не смотреть никуда больше. Ну вот какого черта?! Он ж вроде ничего не понимал, а ты ему все так... Не знал бы и не знал...

0

27

У Тиберия никогда не было много друзей, и в такие моменты, как этот, он готов был думать, что оно действительно к лучшему. Потому что таких близких тварей иногда хотелось убить даже не за ту неловкость, которая проскользнула у уже почти увлекшегося происходящим Келя (да и Тиберий сам как-то растворяться непривычно в ласке стал), но и за комментарии тоже.
- И тебе привет, блондинка.
Фыркнуть тихо в губы Акселя, успокаивающе придерживая плечи, чтобы сильно уж не дергался. Да уж, такими темпами пес никогда не вылечится до конца, с одной стороны, может быстрее на пенсию уйдет. С другой стороны – умрет же от потери крови. А так часто ее сдавать мужчина был не готов.
- Убери зад со стола, я тут ем, между прочим.
Шлепнуть звонко мужчину по бедру, отходя к духовке. Нет, все-таки опасно было заводить роман с Акселем хотя бы потому, что Робин слишком хорошо его знает, и наверняка расскажет песику что-нибудь эдакое, про что знать бы ему не следовало. Ну да, Тиб скрытный тип и слабости наружу не показывает, а последние дни эти его убеждения летели в тартарары. И он чувствовал себя по крайней мере странно.
«Принципы, да…»
Фыркнуть, доставая запеканку и раздумывая – а сколько это они с Акселем тут промурлыкали, раз все приготовилось? Судя по тому, как затекла спина, достаточно, только вот этого было мало. Очень мало.
- А вот и спроси у папы, какие принципы он имел в виду – мне тоже интересно.
Фырчать под нос, раскладывая по тарелкам и расставляя их по столу, выглянул в коридор – забрать оттуда щетку для волос, и тихо ойкнуть, вернувшись, от того, как на спину опустилось полотенце.
- Ты сильно не расслабляйся, отче! – поймать ткань и дернуть на себя, в свою очередь направляя кару в виде клетчатой тряпки на голову мужчине. – Детство?
Как-то поглядел автоматом на Келя, отмечая снова седые волосы. Это ведь не он сделал, а вот в остальном…
Поразила как-то внезапная мысль, что ведь у песика действительно, кажется, все было по первому раза. Первый петинг, секс… поцелуй? Судя по реакции Акселя, последняя мысль была верной. Тиберий улыбнулся, как-то хищно и даже заметно, цепляя за подбородок и приподнимая голову, заставляя смотреть в лицо.
- А, может, мне нравится брать все, что у него в первый раз, м?
Поднять взгляд на друга, смеющийся и с огоньком, поглаживая мягко шею пса и прижимая голову к своему бедру. Ну дааа, издевается он над натуралом, но это расплата за вчерашние нервы. Да и пусть привыкает.
Взгляд задумчиво скользнул от глаз Робина к его рубам, свободная от Акселя рука потянулась к ним – задевая совсем некрасивый подтек, хорошо, что вроде бы этот придурок кровь с себя смыл. Хотя на рубашке она еще была.
«Домой не заходил, что ли?»
- Холодное ты, конечно же, не прикладывал? Иди умойся, лед в холодильнике. Конечно, уже поздно, но хоть отек снимет и болеть меньше будет. Марш!
А сам устроился за спиной пса, доставая щетку и приступая к последнему этапу приведения его шевелюры в порядок.
«Как мамочка с ними, ей-богу…»

0

28

- Тише ты… смотри пузо береги, а то еще такую ночку выкинешь мне – отстраню от заданий, будешь исключительно показательным песиком…
Ворчал Робин под нос, приобнимая Акселя и с облегчением понимая, что извиняться оказалось совсем не так страшно, как могло казаться. Так что оставалось, в принципе, только выдохнуть и улыбнуться сыночку, тут же поднимая надменно-гордый взгляд на Тиберия.
- Что-то ты пристрастился к насилию в мою сторону. Неужели настолько БДСМ покоя не дает?
Шипеть и фырчать, ибо неприкосновенности филея в этой компании педиков была святой. Только, кажется, это никого кроме Робина не волновало, так что мужчина только вздохнул, но убрал зад со стола на стул, обеспокоенно касаясь пальцами щеки Келя – и не успевая ничего спросить про его самочувствие. Все же эта сука немецкая* ничего не знала о субординации. То есть абсолютно. Но зато и сам Робин мог рассказать много чего племяшке интересного. Вот и улыбнулся мило, прикуривая и выдыхая дым в потолок.
- Принципы… например, я не помню, чтобы раньше кто-то, с кем ты… кхм… спишь… бывали у тебя дома. – новая затяжка, переводя ленивый взгляд на Тиберия и стараясь не задумываться над тем, что его маленький сынишка теперь действительно любовник этого монстра.
- Я не помню, чтобы ты так открыто показывал, даже мне, настолько близкие отношения с кем-то… Тиб стал терпеливее и перестал следить за тем, чтобы не было мимолетных прикосновений и привязанностей… и вот чего я точно никогда не видел – так это то, что этот типчик – палец указал на немца, и Роб тихо фыркнул. – Целовался с кем-нибудь… ты что же, забыл про свой бзик о чистоте? Предохраняться перестал небось? Хотя стоп! Я не хочу этого знать!
Поднять руки и стараться не вслушиваться во все, что говорит Тиберий. Ну дааа, может это было и неплохо, что Аксель был с Тиберием, а не с каким-нибудь неизвестным подонком, но не лучше было бы ему девушку?...
Хотя, если начистоту, то размышляя вчера в одиночестве мужчина так и не смог представить Акселя рядом с кем-то женского пола. Разве что с какой-нибудь особой по типу сестры Тиберия…
Но тогда бы она точно сама трахала его бедного мальчика. Ну нет уж. Пусть лучше так остается. По крайней мере – похоже, что Тиберий действительно серьезен.
В раздумьях совершенно не заметить, что рука румына в опасной близости от собственного лица. Дернуться и посмотреть в его глаза, усмехнуться, касаясь губы. А он уже практически забыл. То-то с утра не мог понять, почему с той стороны курить больно.
- А кто же у нас виноват в этой ваве, а, герой-любовник?
Громко фыркнуть и подняться на ноги, отправляясь в ванну. Переодеться бы и принять душ. Тело чесалось от прошлой ночи.
Хотелось спать. Только обернуться на пороге кухни, кидая на парочку задумчивый взгляд.
- Не становись слишком мягким, Тиб. Это помешает работе и я вас уволю.
"Давно уже должен был".

*знали бы вы, как это прикольно писать мне х))

0

29

У Акселя в очередной раз начинало складываться впечатление, что в этой семье (да, да он считал себя, папу и Мира одной и очень странно, но все-таки семьей) ребенок далеко не всегда сам песик. Но с другой стороны, такое поведение этих взрослых дядечек было явным признаком того, что все снова встало на свои места. Хотя, конечно, разбитая губа дяди еще какое-то время будет напоминать о случившемся. Впрочем, это совершенно не мешало Келю потянуться навстречу его руке, чувствуя тепло и понимая, что все-таки соскучился больше, чем могло бы показаться на первый взгляд, ведь после возвращения Робина из командировки они так и не успели вернуть недостающий уют. И неважно, что самого Акси пугает такого рода изменение в собственном поведении и мироощущении. Наверное, таким и должен быть парень в его возрасте. Впрочем, он не собирался задаваться подобными вопросами, по крайней мере до тех пор, пока близких его людей это не раздражает.
Зато в следующие минуты песик почти физически заметно разрывался между смущением, щенячьим восторгом, тихим счастьем и смутным подозрением, что этот херов садист еще долго будет пользоваться тем, что услышал и понял только что. С другой стороны... если все действительно настолько серьезно, как говорил папа, то и самому песику будет чем попользоваться. Хотя, что-то ему подсказывало, что у Мира найдется способ быстро и эффективно для самого себя пресечь все подобные попытки Келя.
Так или иначе, но сейчас паренек выглядел настоящим ребенком, совершенно смущенным, но буквально светящимся от счастья, который вопреки всему пытался не смотреть никуда, кроме собственной, теперь уже не такой пустой тарелки. Только вот получалось плохо и это еще больше выдавало всю ту совершенно непривычную палитру чувств, что сейчас бушевала внутри и так и рвалась наружу все сильнее.
Главное, чтобы дядя сейчас не ушел домой после душа. При всем желании быть ближе к Тибу, у Акселя было какое-то ноющее чувство, что если дядя  сейчас уйдет, то отдалится. Может, это и необоснованная паника, но все же...
Не хочу...

0

30

>>> С работы

Наверное, Тиберий злился уже больше для вида. Снаружи весь такой все еще с легкой прохладой, не смотрел совсем на Акселя, только прошипел что-то не очень цензурное на его споры и сдержался, чтобы не дать подзатыльник. Судя по его реакции на этого паренька, Аксель его сам знать не знал и явно был не рад. А уж Тиберию он врать так и не научился – не то что разучиваться было бы с чего…
Но это не отменяло того факта, что вся эта ситуация внезапно выбила его из колеи. Сам от себя не ожидал такого дядечка взрослый, но факт оставался фактом – ни с кем делиться Келем он не собирался, ровно так же, как и не собирался «трахать» кого-то кроме него. И это было вторым открытием за сегодня. Не то чтобы он задумывался об изменах песику, но…ведь раньше, до полного погружения в его тело, скажем так, он же имел возможность и желание гулять на стороне, ведь так? И тут уже не отговоришься просто брезгливостью, говоря себе прямо – ему хватает Акселя. Точнее… его ему всегда мало, хочется больше и больше, а вот кого-то кроме…
Тиберий вздохнул, выходя из машины и направляясь к дому, прикуривая – и не глядя цепляя пальцами ладонь парня, сжимая ее и не отпуская до тех пор, пока они не дошли до двери. Пара мгновений на то, чтобы открыть замок – и впервые обернуться к нему, пропуская внутрь и улыбаясь от чего-то уголками губ. Наверняка еще дуется, но это дело поправимое.
Пройти в квартиру, захлопывая дверь и скидывая в сторону жилет, направляясь сразу в спальню, доставая из шкафа, в который Кель никогда не заглядывал по убедительной просьбе Тиберия  (а то вдруг что-нибудь перепутает, да и в нефиг трусы мужчины чистые, по цветам рассортированные, разглядывать), довольно объемную коробку и укладывая ее на кровать.
- Кель, иди сюда.
Позвать и сесть рядом с коробкой, тянясь к тумбочке – стряхнуть пепел в пепельницу и сделать одну из последних затяжек. Это было странно, но мужчина даже слегка нервничал, косясь на коробку. Потому что уверенности в том, что он купил именно то, на что тогда смотрел парень на витрине, не было.
Но штучки же все равно красивые. Даже вкус Томо приятно удивил и его терпение. Кажется, все же они, можно сказать, подружились. И это тоже было странно, но пока ходило на втором плане.
- Открывай. И только посмей еще раз высказать мысль после этого, что мне похуй, кого трахать.

0


Вы здесь » Life without Romance » Жилой район » Квартира Тиберия


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC